Кирилл Анкудинов совершил теоретическое открытие, а Лев Пирогов его популя..ризи..рует:
http://www.say2day.ru/content/novosti-nauki

В первую очередь у романа стоит оценить название: «Бёглер» (с ударением, разумеется, на первый слог) — что бы оно ни значило. Михаил Бабкин любит словечки, от них, возможно, и отталкивается его фантазия. Только подозрительно, что все они напоминают неведомую воровскую феню: слимпер, хитник, бёглер — типа, слямзить, похитить и бежать. Впрочем, все сказочники имеют криминальную жилку.
Сюжетообразующая идея романа тоже хороша: Башня Реальностей, связывающая миры, — сугубо технологическая, без мистики, с обслуживающим персоналом и строгими правилами. Не беда, что мы таких башен без счёта встречали у самых разных авторов от Кинга до Головачёва, — штука ведь из архетипов. Бабкин и миф о Вавилонской башне обыграл: она помогает понимать языки всех связанных ею народов.
Ещё в «Бёглере» есть несколько забавных выдумок. Навеянные фильмом «Пила» демоны-конструкторы. Волшебная кукуруза, выращенная великим Мерлином во исполнение заклинания «Счастье для всех даром». Фотоаппарат-захватчик. Впечатляют постапокалиптические Безумные Земли — привет кинговским Пустошам!
Больше хвалить автора пожалуй что не за что. Разве за умение гладко и легко писать — ну так он профессионал. Или за великолепное отсутствие комплексов: Бабкин ничуть не претендует на роль гениального письменника, властителя умов и неподражаемого фантазёра. Он с видимым удовольствием и вкусом сочиняет стопроцентно узнаваемую историю из стократно использованного материала и даже впасть в грех постмодернизма не испытывает ни малейшего искушения.
Разумеется, перед нами только первый том, по меньшей мере, трилогии, причём как-то закруглить действие, создать иллюзию некоторой сюжетной завершённости автор не пробовал. Извиняет ли это топорность композиции? Добрую часть романа автор параллельно ведёт три сюжетные линии, но одна из них, как выясняется, нужна только для того, чтобы снабдить персонажей необходимым артефактом. Выполнив свою функцию, она обрывается в никуда, и тут же из ниоткуда выныривают ещё две, которые опять-таки нужны только для того, чтобы передать героям ещё пару магических вещиц. Подробнейшее прописывание необязательных боковых линий выглядит то ли следствием нагона страниц, то ли невесть зачем вставленными в роман самостоятельными незаконченными повестями. Вообще, сюжетостроение, основанное на манипуляции «предметами силы», — это не только сведение литературы к компьютерной игре, но и шаг к машинному писательству. Не удивлюсь, если схемы всяких «Этногенезов» уже сегодня создаются специальными программами, авторы же лишь наращивают на костяк подобие плоти.
«Бёглер» даёт повод задуматься и над другими принципами сочинения фантастических сюжетов. Два главных героя что называется «попаданцы». Причём, один из них — попаданец вдвойне: его сначала вытащили из родного офиса в офис Башни Реальности, а потом забросили вообще чёрт знает куда. Хорошо, что он успел выдернуть туда же и виновника своих бед — охотника за головами бёглера Харитона (живой, кстати, вышел Харитон — с харизматическими усами). Но прочих героев романа, хоть и в своей собственной реальности, но столь же бесцеремонно и условно мотивированно вышвыривают из обыденности. То есть, чтобы получить героя романа приключений, надо первым делом придумать ему резкие неприятности. Идеальный вариант — идёт человек по улице и проваливается в канализационный люк. А дальше уже по наитию. Или пользуясь проверенными схемами. Кажется, у плодовитого американца Эдгара Уоллеса всегда была под рукой такая сюжетная рулетка: вращающийся круг с размеченными по окружности типовыми ходами. Когда он не знал, о чём писать, то толкал колёсико.

У Фрая очередной кризис жанра. Определение «Большой телеги» как романа очень условно. Подзаголовок «Фантазии путешествующего бездельника» мог бы многое прояснить. Лишённый имени герой-рассказчик (он живёт в Литве, зарабатывая на жизнь пошивом оригинальных сумок) шатается по Европе хаотическими маршрутами. Внимательно прислушиваясь к своему внутреннему состоянию и повинуясь некоему неясному ему самому толчку, он покупает билет в очередной неизвестный город. На принципе непредсказуемого европейского путешествия были построены, например, романы «Насморк» Лема и «Фактор фуры» Гарроса и Евдокимова. Но там сюжет состоял именно в попытке раскрытия спрятанной логики перемещения героя. В книге Фрая никакой логики нет принципиально. Посещённые героем города были отобраны наложением на карту Европы рисунка созвездия Большой Медведицы. Созвездие это у некоторых народов именуется Телегой, «телега» же, как известно, означает на сленге пространное и малоправдоподобное повествование.
Эта книга меньше всего похожа на путеводитель, хотя кое-какие минимальные описания дорог, пейзажей и архитектуры имеются. Главное для героя не вовне, а внутри, поэтому внешние впечатления — лишь повод для работы фантазии. В каждом городке он сочиняет байку, иногда выдавая её за правду, а иногда нет, то стилизуя под чудеса этнографии или местную легенду, то принимая роль вруна-Мюнхгаузена. Герой даже не всегда рассказывает сам, часто предоставляя слово для очередной географической истории подружке или приятелю.
Очевидно, что темой «романа» является не география, а собственно Макс Фрай — эскапист, примиряющийся с действительностью созданием её параллельной версии. Нам уже приходилось говорить, что на линейке читательских типов читатели Фрая занимают деление рядом с читателями фантастического мачо Олега Дивова. Разница не в том, что Дивов — это Фрай для мужчин, а Фрай — Дивов для женщин. Просто один из них интроверт, а другой экстраверт. И тот и другой сочиняет, добиваясь гармонии. Но там где Дивов старается быть сильнее и жёстче и без того грубого окружающего, Фрай пытается привести мир в соответствие с потаёнными течениями своей тонкой души. Думается, Дивов мог бы составить собственную книгу путешествий, наложив схему созвездия Стрельца на карту России. Можно себе представить, что за байки он бы рассказывал о посещении Ростова-на-Дону, Челябинска и Норильска! Ведь и Европа, и Россия — территории по-своему сказочные, но они порождают очень различные сказки.
Двадцать две новеллы «Большой телеги» — отчёт об экспедиции в подсознательное бесполого существа, гордящегося своими привычками и мечтающего о размеренной жизни рантье, изредка нарушаемой необременительно-романтическими приключениями. Это собрание туманных, комфортных грёз, замешенных на высоких бюргерских представлениях о красивом. Сонник старой, задремавшей Европы, воображающей себя юной и готовой к неизвестному будущего.

Нашёл явного бота, ведущего литературный блог: http://webkronas.blogspot.com/ Впечатление жуткое. Кажется, это будущее Интернета

 Легко понять цель романа «Блокада»: щедрый вклад в волшебную мифологию двадцатого века, сочинённую Дугиным, Повелем и Бержье. Сложнее сказать, о чём там.
Июнь 1942 года, Гитлер с генералами, Сталин с Берией, партизаны под Винницей, русский разведчик беседует в Париже с магом Гурджиевым. Капитан НКВД испытывает на неуязвимость Василия Тёркина и посрамляет Вольфа Мессинга. Лев Гумилёв находит туркестанскую Башню Сатаны и дерётся с блатными в Норильсклаге.
 Где сюжет? Что за «блокада»? На какого монстра охота?
Каждая глава представляет собой эффектный самодостаточный эпизод. Связь между эпизодами угадывается не без труда и не сразу. Перед нами экспозиция, завязывание сюжетных нитей, а как долго они будут длиться и пересекутся ли когда-нибудь — известно лишь автору. Сериал.
В то же время, понятно, что сюжет не столь важен. Первичен антураж, текст, в первую очередь, рассчитан на ценителей атмосферы. Аненербе, Хаусхофер и 13-отдел НКВД здесь от лукавого. Просто перед нами лайт-поп-версия военно-политического детектива, выглаженного до формата комикса. Этакий Юлиан Семёнов, впавший в детство, свихнувшийся на эзотерике и пишущий под диктовку издательских маркетологов. «Хроники» Семёнова тоже имели пунктирный сюжет и массу лишних персонажей, служащих углублению фона.
Читать это легко и не противно. У автора твёрдая рука, подвешенный язык и ясное понимание своей задачи. Он выкладывает текст из ровно вырезанных блоков, его сноровка вызывает уважение. Нет куража, но стоит оценить отточенность.
Здесь не поймёшь, когда автор использует штампы технологически, а когда пародирует их со скрытой ухмылкой. У партизан на далёком болотном острове обнаруживается склад, набитый артиллерийскими снарядами. А у сброшенного к ним на парашюте «особиста из  Москвы» — начищенные до блеска пуговицы, сияющие хромовые сапоги и фамилия Кошкин. Автору незачем нас удивлять, он хочет, чтобы мы узнавали знакомое. Надо, чтоб было гладко. Читать «Блокаду» — как смотреть старый проходной приключенческий фильм: сюрпризов не будет, глаз радуется привычному.
Эзотерические выкладки служат в романе сюжетным стержнем, но сама магия артефактов почти не играет в событиях роли. Волшебные «предметы» выступают фетишем, символом могущества, как чемодан с миллионом в бандитском боевике. Владение «орлом» объясняет способности Гитлера к внушению, только и всего. Чего бы ему без них не обходиться, ведь себе же хуже делает? Не слушая доводов генералов и подавляя их волю, он наносит своей армии объективный вред. Сталин же лишён всякой магической поддержки, но его личным суггестивным способностям это ничуть не мешает. Ведь ещё в тифлисской молодости он прошёл обучение у Гурджиева!
Единственный момент романа, в котором магия оказывает влияние на ход войны — это воспоминание о встрече вождей СССР и Рейха, состоявшейся в октябре 1939 года во Львове. Именно тогда Гитлер сверхъестественным образом внушил Сталину, что не будет нападать на СССР. После того как Иосиф Виссарионович осознал, каким образом его провели, ему, по логике вещей, следовало уничтожить в своём окружении всех «волшебников» и выходить из себя при слове «магия». Но нет, его подчинённые прикармливают шарлатанов, и сам он даёт добро на то, чтобы включиться в охоту на артефакты. В конце первой книги Берия отдаёт приказ о создании отряда русских супергероев, которые должны к Гитлеру подкрасться и орла у него отнять. А сам Гитлер снаряжает экспедицию на Кавказ, где в сатанинской башне ещё несколько предметов спрятано. Ужо писатель Бенедиктов напридумывает в следующей части!

Вот интересно: писатель Веллер чуть не всю жизнь прожил в разных столицах, но чем дальше, тем громче заявляет о себе в его прозе неистребимый провинциал, первый парень на деревне — не то украинской, не то израильской. Его слог делается клоунским, эстрадным, в нём всего больше, чем следовало бы по здравому смыслу: потрёпанных шуточек, бойких словечек, битых метафор. Будто ухарь и краснобай, вернувшись из города, выступает перед девками на клубном крылечке. Это, знаете, многим нравится. Так и говорят: отлично пишет Веллер! Может быть, не всем же себя сдерживать…
Нынешние легендарные байки имеют по большей части весьма условное отношение к Москве и никак не привязаны к Арбату. Одни из них происходят из советских времён, другие из мира разных искусств, третьи из ельцинского окружения девяностых, четвёртые — откуда не попадя (из Америки и Интернета в том числе). Некоторые имеют под собой кое-какое фактическое основание, другие придуманы с начала и до конца самим автором.
Открывает книгу история, пошедшая от писателя Аграновского, которому во время оно доверили поговорить с Кононом Молодым, чтоб написать о нём книжку. Книжку «Профессия иностранец» потом так отцензурили, что многое в неё не вошло. В том числе рассказ Молодого, как в первую свою выброску за линию фронта он попал в немецкую комендатуру и чуть не был расстрелян эсэсовцем, который много лет спустя оказался разведчиком Абелем. История разведки этого не подтверждает, однако предположение, что бравый еврей Фишер выдавал себя за арийца, действительно смешное. Впрочем, вся байка рассказана единственно ради сочинённой Веллером ударной фразы.
Байка «Самолёт» бредовая какая-то, легенда про перестроечный бизнес с поклёпом на советское сельское хозяйство. А «Пятикнижие», про то, как Суслов зарубил проект застройки проспекта Калинина за сионистскую пропаганду, явно через какое-то время окажется в репертуаре Задорнова. Притом что всё выдумано, сам автор сознался. Но реально посмеяться можно только над дурацкими театральными анекдотами, и при чём тут Веллер — интересный вопрос. У него вообще много общего с Задорновым. Тот интонирует чужие шутки своими эксклюзивными паузами, а Веллер фирменным искромётным стилем: «И — с на-лё-та, с по-во-рота, сантехник с размаху хреначит его огромным железным разводиловом по балде — н-на!». Это и есть талант рассказчика.
А вот искусство: раздел состоит из частью злобных, частью восторженных фельетонов про знаменитых и неприятных людей: семья Михалковых, скульптор Церетели, монгольское кино и переводчик Познер, композитор Богословский и драматург Губарев.
Да, в качестве особого десерта автор приготовил в конце каждого раздела подборку цитат из выступлений политиков. Больше всего Черномырдина, но и Зюганов есть. Действительно забавных там процентов пять. Неизвестно, откуда автор набирал эти перлы, но у него самого в каком-нибудь «Перпендикуляре» можно не меньше собрать.
Самое сильное и не сказать что смешное впечатление оставляют "кремлёвские" рассказы: про рыбалку Ельцина на Енисее, получение Немцовым бюджетных ассигнований и про то, как Гайдар спасал демократию. Ещё есть, как адвоката Симона Левина выпускали за границу (у него во Франции дядя обнаружился — приятель де Голля) и как Еврейский Конгресс пытался стать спонсором Нахимовского училища. Как три еврея создали поэта Гамзатова. А также подборка феерических милицейских протоколов и номинаций на премию Дарвина. В целом весь этот юмор требует специального понимания, а то может грустно сделаться. Или ещё можно сразу Задорнова себе представлять.

Вот Зоричи пишут продолжение "Маруси". А Гусаков с Минаковым уже написали продолжение "Обитаемого острова". Трудно сказать, чьи достижения почетней. Но поздравляю и тех и других

Вы таки подумали, что Михаил Бойко реально ненавидит Захара Прилепина?.. Risum teneatis. Это с Мишей сыграла шутку его стратегия. Миша решил, что “ненавидеть Прилепина” будет “правильно”, ну и увлёкса. Следите за руками.

1) Объективной критики быть не может — феромоны, фетишизм.

2) Следовательно, можно хвалить и ругать кого угодно, следуя “внелитературным достоинствам” — фетишизм, феромоны.

3) Но теперь-то следует решить, кого я (“Я”) “на самом деле” люблю-ненавижу. — А хрен его знает... Феромоны не работают, фетишизм какой-то вялотекущий... Небольшая заминка.

И Миша понёс околесицу.

Когда я был маленьким, тоже было модно быть психопатом. Это называлось “сидеть на 8-м”. Никакой креативной силы тут нету. Миша просто хочет притворитса сумашедшим и гнать пургу, чтоб не заморачиваться. Это очень интересный ход. Типа “дурак, дурак, да хитрый”. Профессиональный юродивый. Только зачем этого добиваться так целенаправленно?.. Это в замкнутых населённых пунктах, например у нас в посёлке, следует работать на репутацию юродивого, чтобы все от...бались. А в Москве зачем так работать?..

Оказывается, М. Бойко не дебил, а Ницше

Из женщин в этом воображаемом мире присутствовала только Манька Величка, но и она поначалу вела себя с непоказной скромностью уроженки гор. А потом пошли тиражи. Пришла слава — пусть и несколько двусмысленная. Маньку Величку усадили за стол, и она закинула на него ноги. Широко разведя их в стороны. Веллер встал на котурны. И принялся философствовать. И принялся проповедовать.И принялся, попросту говоря, п..здеть. Лучше бы, как прежде, свистел!

 Тпоров веллеру льстит. Легенды Арбата книга скучная, глупая, несмешная

Плохо, разумеется, что Пелевин столь бесчувственно-абсурдистски трактует одно из самых дорогих для православных людей мест на земле. Но нельзя требовать от Малевича с "Черным квадратом" уважения к русскому пейзажу.
Граф Т. - сторонник идеи "непротивления злу" и одновременно мастер боевых искусств. "Не противляясь" врагам, любя их, постоянно крича "Поберегись!", он укокошивает их в романе примерно с полсотни. По пути графу Т. встречается некий Ариэль. Сначала это как бы злой дух, управляющий волей графа Т., а затем и вовсе один из членов литературной банды начала XXI века, которая по заданию издательского дома и под крышей силовых структур создает новый бренд раскаявшегося и вернувшегося в лоно церкви Льва Толстого, берет под это солидный кредит, но рухнувшие цены на нефть и экономический кризис чуть ли не банкротят издательство и заставляют пересмотреть толстовский бренд в расчете на массовое потребилово. Между тем граф Т. всего лишь фикция, выдуманный алчными издателями и циническими "книггерами" (заказушными авторами) "Толстой", образ которого непрерывно меняется по мере корректировки издательского проекта. Пересказать весь роман займет очень много места.

Хоть что-то внятное