Творческие состязания фанатов представляют собой зрелище трогательное, но, как правило, жалкое. Чтобы можно было наблюдать их без стыда, нужен вменяемый ведущий: остроумный, циничный, с адекватной реакцией. Если же модерация отдана энтузиасту, лишенному чувства уместности, лучше обходить такое мероприятие стороной — зрителю со стороны эти упражнения покажутся позорищем.

Антология «Миры Стругацких. Важнейшее из искусств» оставляет двойственное впечатление: как от выступления деревенского КВН с участием приглашённых звёзд районной филармонии. И надо сказать, что ремесленники, несмотря на сравнительно ровный уровень их работы, выглядят неприятнее увлечённых простаков. Они, как профессиональный тамада, всегда готовы использовать старые заготовки для экспромта на заданную тему. Получается как всегда натужно. Способ их мышления очевиден, издалека можно услышать, как скрипят у них в головах раз и навсегда установленные там шестерёнки. Надо написать про кино в мирах братьев Стругацких? — Пожалуйста! И вот некий арканарец в рассказе Сергея Волкова изобретает кинематограф, а дон Рэба, вместо того, чтобы казнить вольнодумца, ставит его себе на службу. Оригинальнейший ход, да с политическими аллюзиями!

Где-то у меня завалялся рассказец про юных паркурщиков, — вспоминает «автор-исполитель» Тим Скоренко. — Так пусть они инсценируют «Пикник на обочине»!

Зачем далеко ходить, — думает Дарья Зарубина, — Пусть будет «Отель «У погибшего альпиниста». Двадцать лет спустя». А чтобы тему обозначить, пусть в отеле снимают фильм по мотивам событий. — И быстренько конструирует гладкий сиквел с наизнанку вывернутым финалом.

Правда, о чём там думал профессионал Ник. Романецкий, сказать невозможно. Такого монстра, как его «Жуки в муравейнике» — апофеоз безвкусия и безмыслия, — мог породить только напрочь разболтанный мыслительный механизм с повылетавшими со своих мест колёсиками.

Настоящих деревенских фанатов в сборнике не так много. Кублицкая и Лифанов (или Шейла Кадар) с тремя вещицами, стилистическая непритязательность которых компенсируется малым объёмом и кое-какими смешными находками. Игорь Минаков… Кстати, не забыть про обложку! Этот шедевр фотошопа, сляпанный в эстетике середины 90-х годов, поначалу кажется ужасным, но потом в его кричащей любительщине открывается глубокий смысл. Это же не всерьёз! Художник как бы говорит нам: я, конечно, могу сделать гламурно, но для художественной самодеятельности надо именно так. И это правильно! Так вот рассказ Игоря Минакова, несомненного профессионала от литературы и книгоиздания, тоже кажется верхом глупости лишь по началу. Стоить догадаться, что «это он не всерьёз!», как всё встаёт на свои места. Дурацкий сюжет о съёмках фильма на Саракше (на самом деле они оказываются диверсионными учениями) превращается в метафору, а издевательство над известными персонажами — в карнавальный оммаж их авторам.

Только для такого сельского энтузиаста, как к.т.н. из Ташкента Владимир Васильев, добрые слова найти нелегко. Этот простой человек решил написать ремейк «лесной» части «Улитки на склоне» и занял им больше половины всего сборника. До такого объёма оригиналу далеко, но автор ремейка считает это оправданным. Ведь в старой версии похождений Кандида было многое упущено из-за гонений советской цензуры, и лишь теперь эти лакуны можно восстановить! Например, прояснить, жил ли Кандид с Навой половой жизнью и какого размера был у него член. Или рассказать, как герою приходилось справлять большую нужду: «Ух, и испытал я оргазм заднего прохода! Такое чувство освобождения, что хоть сейчас взлетай воздушным шариком!...» (анально-генитальная фиксация настораживает). Что нового внёс автор в лесной мир и что на самом деле произошло с превратившимся в Кандида актёром — выяснять это, продираясь через две с половиной сотни страниц и на каждой вздрагивая от режущих слух и уродующих знакомый текст диссонансов, как-то не хочется.

Единственное, что в данной антологии можно счесть обманом потребителя, это подзаголовок «Время учеников». Ученик в книге присутствует ровно один — писатель Вячеслав Рыбаков. Его новый рассказ об оживших в постылом реальном будущем Быкове и Юрковском сделан как злой и точный фельетон на современную отечественную кинематографию, да и на всю нашу жизнь, столь несвободную и ненастоящую в сравнению с красивым миром «Стажёров». Но, честное слово, Рыбаков достоин отдельной книги и совсем другой рецензии.