Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

(no subject)

Фролов опубликовал три рассказа о пидарасах. Рассказы забавные. Но интересно вот что. Когда Фролов или Карасёв, или подобные им ниспровегатели Прилепина-Елизарова-Сенчина перестают насиловать родной язык, тогда и обнаруживается истинный масштаб их литературного дара. Если отшлифовать его регулярной работой, выйдет нестыдный уровень крепкого провинциального журналиста.

(no subject)

В детстве (я читал тогда Михаила Анчарова и Еремея Парнова) мне страшно нравился этот стих.

(no subject)

У инфантильной стилистики книжки "Четвёртый рейх" пока обнаруживаются два источника. Во-первых, это корявый производственный роман, написанный участником провинциального литкружка (делегатом форума в Липках и номинантом "Дебюта"). Во-вторых, это "Десанты" известных нам возрожденцев (будь на обложке их псевдоним, решил бы, что они наконец решили переплюнуть Жарковского). Но зная Косенкова как писателя умелого, могу предположить либо ведущую роль второго соавтора (осуществлявшего продвижение текста), либо нарочитую халтурность (для дураков пишем). Последнее предположение интересней. Осознав скрытую пародийность текста, относишься к нему как-то спокойнее. Можно листать, посмеиваясь над особо удачными перлами.

Snatch

Константин Аникин. Нульт

Окружённый непроходимыми болотами Воркуйск-6 начался с бериевской шарашки и стал со временем центром информационных технологий СССР. Здесь выстроили Иглу – колоссальную антенну, собирающую, благодаря особенностям местности, радиоволны со всего света. Здесь в позднесоветские годы изобрели плёнку – носитель, позволяющий исчислять данные в килограммах. В новые времена Воркуйск стал вторым после Чечни административным субъектом, вышедшим из состава России. Он превратился в информационную Швейцарию, мировой инфобанк. Но обстоятельства сложились столь замысловато, что именно отсюда в конце концов выполз быстрый общечеловеческий апокалипсис.
Характер этого забавного чтения трудно определить. Кибер-альтернатива Константина Аникина выдержана одновременно в романтическом и в ироническом тоне, так что можно принимать её за доброжелательную пародию, голимый треш или закос под Пелевина. Однако тут скорее лубок, русское анимэ, выгул лихих авторских тараканов. Ближе к концу, когда читатель решает, что зомби-рубиловом всё и закончится, случается самое странное. Стараясь объяснить причину постигшего человечество безобразия, автор находит повод встроить в текст сразу несколько наукоподобных трактатов, увязывающих воедино китайское гадание по чертам, строение ДНК, природу сна и теорию искусственного интеллекта. Разумеется, большую часть вдохновенного гона мне пришлось пролистать, однако и увиденного оказалось достаточно, чтобы представить картину мира, открывающуюся из головы компьютерщика. А кого-то может впечатлить куда больше. Но по-любому книга нескучная.

Могилевцев рулит

Я тут почитал, что про "Волчий закон" Могилевцева пишут олухи на Флибусте, и решил кратко и предварительно высказаться. Чуть позже в рецензии аргументирую. 
Дмитрий Могилевцев написал лучшую свою на сегодняшний день книгу. Шедевр хм... постапокалиптики, сравнимый с "Дорогой" Маккормака. По неискоренимой интеллигентности автор приплёл туда Андрея Круза, которому типа обязан идеей романа, но это было большой ошибкой -- такой оммаж там нафиг не нужен. Где Круз и где Могилевцев? Один пишет чоткие боевики, в которых литература нужна не больше чем в хорошем бизнес-планировании. Другой ваяет эпос, сплетая современные мифологии и выжимая возможное из языка, которым вертит как хочет. Один поточно производит пухлые, читаемые влёт тома, которые можно ужать до резюме в полстранички. Другой запрессовывает в 12 листов 38 лет жизни, пространства трёх континентов и сотни сюжетов, где иную фразу можно развернуть в отдельный роман. 
В общем, потом расскажу подробнее.

О.Чигиринская, Е.Кинн, А.Оуэн. В час, когда луна взойдёт

Многотомный роман (две вышедшие книги есть лишь поделённая пополам первая часть трилогии) представляет собой героическую хронику из жизни подпольщиков и революционеров. Нечто среднее между «Майором Вихрем» Юлиана Семёнова (там действие происходит в Польше, что важно) или прилепинского «Санькя». С другой стороны, тут виден продуманный политический детектив с детализацией Форсайта и психологизмом Ле Карре. С третьей — христианский боевик, напоминающий о «Мерзейшей мощи» Клайва С. Льюиса. Действующие в романе идейные террористы воюют с системой, сложившейся в Европе следующего века, — на территории, попавшей, как и большинство государств планеты, под власть вампиров. Кровососы в известной мере лишены мистического ореола: подробно разбирается их биохимия и социальная роль. Однако в какой-то момент всё убедительное естественно-научное обоснование идёт к чёрту — оказывается, что поведение обращённого «кровавым причастием» определяет подселённый в него бес и прогнать этого симбионта в принципе можно, но не медикаментозным лечением, а экзорцизмом.Collapse )

Олег Дивов. Стрельба по тарелкам

Обычно Дивов действительно узнаётся по любому фрагменту текста, от чего, рассуждая о его новых писаниях, хочется повторять: «как всегда у Дивова». Однако в данной книге такой тип суждения вынесен уже в аннотацию, что сразу отбивает охоту к славословию дивовской узнаваемости и провоцирует на поиск её оборотной стороны. Тем более, что искать негатив долго не нужно. Новый сборник свидетельствует если не о скором впадении автора в маразм, то о кризисе переломного периода — точно. Несколько неплохих, но к случаю написанных и явно проходных рассказов дополнены монструозным, провальным с точки зрения вкуса и здравого смысла циклом «Сталин и дураки», а до нужного объёма книгу дотягивают журнальные колонки о мобильных гаджетах и стенограмма с рассуждениями неопохмелённых фантастов о фантдопущении.
В каждой включённой в сборник вещи автор словно бы что-то доказывает, подтверждает собственную квалификацию: умение писать мужскими диалогами, смешным канцеляритом, на заказ, коротко, длинно, про армию и про машины. Пресловутое «фантдопущение» тут оказывается не «инструментом» (как полагают неопохмелённые теоретики из стенограммы), а за уши притянутым поводом — чтобы поведать об особенностях запуска замёрзшего дизеля или о том, как пьют Настоящие Мужики.
В сборнике ровно два настоящих научно-фантастических рассказа, и об одном («Сдвиг по фазе») я уже высказывался в связи с антологией «Русская фантастика 2010». Второй — «Слабое звено» — доказывает способность Дивова писать для «Красной Звезды» и явственно перекликается с военно-патриотическим творчеством А. Зорича (вплоть до заимствования эпизода из его недавнего рассказа: о подсадном психологе в военкомате). При всей нашей любви к Фантастической Правильной России, самолётикам и журналу «Советский воин», уже на середине этого длиннющего произведения подкрадывается скука: всё же одними диалогами сыт не будешь, а проблему взаимоотношений в коллективе стоит раскрывать или покороче или чуток динамичнее.
Открывающий сборник рассказ «Мы работаем за деньги» разочаровывает. Там многовато крайне дешовых понтов, раздражающих деталей (вроде лукового супа или «удара в горло») и просто соплей, а хорошего — только прямая речь, да и то местами.
А вот заглавный рассказ про тарелки — отличный, наравне со «Сдвигом по фазе». Хотя смысла в нём никакого нет. Так, несколько плоских затёртых шуточек и ведро деревенского шовинизма.

Зорич. Беглый огонь

«Беглый огонь» сделан в жанре «производственной поэмы». В этом жанре писатель Зорич уже не первую собаку доедает. Что вообще главное в производственном сочинении? Профессионализм! Надо показать человека, отлично знающего своё дело, и его непростой взгляд на вещи. А сделать это можно только через язык, через внутренний монолог. Ведь речь настоящего, знатного профессионала — это поэзия! Ею заслушиваешься даже тогда, когда не можешь опознать ни единого слова. Даже когда она произносится на чистом мате из трёх-четырёх корней. Потому что глубина и без понимания точного смысла чувствуется, а уж экспрессия!..Collapse )

Маруся. Проект Рыкова под редакцией Данилкина

«Маруся» — это беллетризация компьютерной игры, выпущенная с опережением, в качестве самоценной «литературы». Правда, она больше смахивает на дурацкий мультфильм. («Дурацкий» в данном случае означает жанр, авторскую стратегию. Вряд ли такой проект делали идиоты. Чем там был занят критик Данилкин, значащийся литературным редактором, глупости исправлял? Тогда он не перетрудился. Другое дело, если его использовали как эксперта, ведь среди перечитанных им книг было немало глупых, он в этом толк знает. А коль уж известно, что чем ни глупее вещь, тем легче для неё путь к вершине рейтинга, так почему бы не подойти к её производству с умом?)

Для компьютерной игры «Марусе» провально не достаёт логики. Нагромождение нелепейших происшествий, обусловленное только авторским произволом (а скорее — принципом внешней эффектности и необходимостью быстрой смены кадров), получает далеко не полное объяснение только в конце. До того времени уважающий себя читатель книгу сто раз забросит. К тому же ключевые эпизоды лишены зримости, они не описываются, лишь констатируются скупо, что там произошло, приходится лишь догадываться, а нам это надо?  Но еще хуже с адекватностью этим происшествиям персонажей. «Черепашки-ниндзя» или, тем более, «Симпсоны» показывают в сравнении с «Марусей» глубины психологизма. Почти уже утонувшая в душевой кабине героиня вдруг засыпает глубоким сном, а наутро обеспокоена только тем, что проснулась голая, «а ведь меня вчера кто-то куда-то тащил». «Я бессмертна, зашибись», — констатирует она, вылетев из взорвавшегося дома с торчащей из груди арматуриной. Или вот герои спускаются под землю где-то поблизости от Нижнего Новгорода и оказываются на берегу пещерного озера, по которому плавает «клипер». На нём они летят прямиком в Шанхай, причём путешествие заканчивается под водой. Любой персонаж Жюля Верна задал бы тут массу вопросов (уж не через ядро ли планеты они плыли-летели, как в первом эпизоде «Star Wars»?). Но герои «Маруси» ограничиваются таким диалогом:

«– Вот же ты прожорливая, — покачал головой Илья.

– Я не прожорливая, у меня такой метаболизм!

– Метаба-что — передразнил Илья.

– Метаба-то! – огрызнулась Маруся.

– Метабануться! — засмеялся Илья».

Самое удивительное, что авторы сочиняют это для детей и уверены, что дети любую ахинею слопают, лишь бы герои были похожи на них (заботились о производимом впечатлении и говорили «прикольно!»). Ну, пятилетние, может, в объяснении происходящего и не нуждаются. Но «Маруся», кажется, на подростков рассчитана? И если не возвращаться к тривиальной версии «авторы-идиоты», придётся опять же принимать вариант с продуманной стратегией. Если во времена Кира Булычёва писатели учили детей думать, то теперь задача противоположная: от всякого думанья следует отучать. Поэтому происходящий в «Марусе» абсурд втискивается в нелепую схему, в игру со взаимодействующими предметами сверхспособностей, и эта схема должна всё оправдать. Вот вам правила, играть придётся по ним! И правильно, поскольку таково требование современности: надо воспитывать программируемых. Вот «Маруся» программирует на пользование коммуникаторами, герои без них и шага не сделают. И остаётся только гадать: коммерческий ли заказ имеет место или таков приказ мирового правительства?